Я очень устал в морге лежать,
Но костлявая не разрешает вставать;
Уже бы конечной достичь остановки,
Судьба ж расставляет повсюду уловки,
Цепляя которые, нервы трещат,
В то время, когда останки лежат;
Быть может так, что это — последняя зима,
За ней будет вечность и гроба тюрьма.
Смерть не для кого-то, а для себя,
Прожив идиотом, вина в том своя;
Нет света в конце тонеля, зато
Стоит там стена высотой в метров сто.
Быть может, там, за гранью бытия
Нет никого и нету ни хуR;
Быть может, там, за горизонтом жизни
Нет ничего, чужая лишь отчизна.
А может быть, там космос, тьма и холод,
Пекущий жар или звериный голод -
Знать не могу, ну и не знаю я,
Но родила Земля желание попасть туда.
Но костлявая не разрешает вставать;
Уже бы конечной достичь остановки,
Судьба ж расставляет повсюду уловки,
Цепляя которые, нервы трещат,
В то время, когда останки лежат;
Быть может так, что это — последняя зима,
За ней будет вечность и гроба тюрьма.
Смерть не для кого-то, а для себя,
Прожив идиотом, вина в том своя;
Нет света в конце тонеля, зато
Стоит там стена высотой в метров сто.
Быть может, там, за гранью бытия
Нет никого и нету ни хуR;
Быть может, там, за горизонтом жизни
Нет ничего, чужая лишь отчизна.
А может быть, там космос, тьма и холод,
Пекущий жар или звериный голод -
Знать не могу, ну и не знаю я,
Но родила Земля желание попасть туда.
Немає коментарів:
Дописати коментар