Шпак

Занадто обережний
І метеозалежний,
Якийсь нелюдяний,
Смутком забруднений.

В архіві закодований,
На нервах побудований,
Тихий такий, що аж гучний
Іще і вельми незручний.

Роками без усмішки,
З голосом, як із діжки,
І з ароматом свіжого
М’ясця і дуже ніжного.

Із зором мережевим,
Із прагненням рожевим,
Із палицею в колесі,
Без заздрості у голосі.

Із поглядом цинічним,
Із холодом довічним,
З обломами циклічними
Й надіями щорічними.

Сіллю і цукром отруєний,
Чесний й цим забруднений,
Рідинами замучений,
З стражданнями заручений.

Інтимом оприлюднений,
У хмари весь зануренний,
Спотворений речами,
Під сімома замками.

Бентежний, неспокійний,
Не мертвий, не покійний,
Та слухаючий стрімголів
Свої думки щодо столів.

Чекаючий і знаючий,
Плекаючий, шукаючий,
Штовхаючий та смикає
Його, коли не дихає.

Зі втомою і одинак,
Існуючий неначе шпак...
Хоча, до шпака так далеко,
І за кутом є небезпека.

Головы и трубы

Уже мне тоже с головой хватает той голубой глубины,
В которую тянула долго и окончательно стянула ты;
Болит коричневая печень, болят ещё и все яйца,
Как у негра, наверно, болят иль какого-то китайца.

От головы дурной своей болит и ноет тощий зад,
Избавить тело от главы я был бы только сильно рад;
Трубы играют джаз и во всю силу дымят, как пердят,
Трубы через себя газ пропускают, а также ярко горят.

По трубам проходят потоки умственного экстракта,
Трубы ведут от башни и до желудочно-кишечного тракта
Мысли, фантазии, страхи, комплексы и ворох идей,
Как по жилам и венам рек, как будто по глади морей.

Некрасивая перспектива

Ядерной пыли на душах заблудших оседает всё больше и больше,
Звёзды хвостатые с пеплом сгорают в процессе болючих падений,
Человеческий слой на родной нам планете Земля всё толще
И, увы, не приходится более ждать нам к лучшему изменений.

Следами от жира и копоти фабрик, сжигающих мусор и пчёл,
Клубами дыма, вырывающимися из трупов в жарком крематории,
Облипают сознания людских масс, ведущие прямиком на стол
Морга иль прямиком в холодильник какой-нибудь лаборатории.

Ни дома личности, ни тела душе, ни того, что душа так хотела -
Сплошные трубы, исключительно трубы, сами только ржавые трубы,
Зато столько боли, врагам и любимым своим посвящённой, и пела
Тринадцатый день злая природа про трупы, про трупы, про трупы.