scusa

Простите, что не молчал,
Простите, что не кричал,
Простите, что так мешал,
Простите, что всё мечтал.

Простите, что не любил букеты
И за то, что не жрал я котлеты,
За моменты неуверенности
И за столбы из верности.

Простите за туалеты, задышки
И внезапные нервные вспышки,
Простите за газы и за отрыжки,
За жизнь, которой «приснилась крышка».

Excuse me

Простите за простоту,
Которую любил в еде,
Простите за чистоту,
Желаемую на столе.

Простите за пустоту,
«Осточертевшую»,
Простите за прямоту,
Как пыль осевшую.

Простите, что уюта
Желал я без конца,
Простите то, что круто
Был непохожим на отца.

Простите за то,
Что мне было важно:
Срок годности, зло,
Дом многоэтажный…

Простите, что замерзал
Постоянно,
Что на вашу планету попал
Как-то странно.

I'm so sorry

Простите за то, что был я обузой
И за моё бурлящее пузо;
Простите меня за слёзы в глазах,
Конечно же, за “вены на ногах”.

Прошу прощения
За свои мнения,
За все сомнения,
За изменения,

За извинения,
Что так бесили,
За “овощ”, за “растение”,
За “ношу”, что носили,

За “домашнее животное”,
“Домашнего любимца”, “скота”,
“Свійську тварину”, рефлексы рвотные,
Что бомжом я был и не прыгнул с моста.

Простите, что прозвища людям давал,
Что, вопреки всему, слово держал,
Что и во благо больше не лгал,
Вещи своими именами называл.

Простите, прошу, что я был помехой,
Что поводов мало давал для смеха,
Что на бОльшие крохи «рот раззевал»,
Что жопы не подлизывал...

I'm sorry

Простите за слова
И что “качал права”,
За дырявое сознание,
За “Божье наказание”.

Простите, что шептал,
Простите, что дышал,
За предпочтение природы,
Любовь серой погоды...

...За облик пасмурный,
За мозг “затраханный”;
За физику и геометрию
Простите, а также асимметрию.

Простите, что видел,
Простите, что знал,
Что мразь ненавидел,
Что ночью не спал.

Прошу вас мне простить
То, что не смог остановить,
Против течения что плыл...
Короче, за то, что я у вас был.

Обитель тьмы

Блуждают в потёмках вокруг колонны
Тёмные духи, зловещие стоны,
А главенствует в том месте тьма,
Находясь среди кучи дерьма.

Дни — послы жестокой ночи,
Кровь моё сердце, как вода камень, точит;
И даже днём всем тьма заправляет:
В свои сети ловит и всех склоняет.

Чуть ниже уровня Холма славы,
Выше газона, где растут травы,
Там правит балом тьма и нравы
Хорошего народа ждут расправы.

Беспокойство

Не даёт покоя, не даёт
Ни семья, ни здание, ни злой живот,
Может вырвать правдою вот-вот,
Что не оберётесь вы хлопот.

Порвана щека
И кровь струёй течёт из потолка,
Хлещет кровь на стол,
Откуда водопадом падает на пол.

Из Че

Из чего же, из чего же, из чего же соткано каждое утро?
Из усталости и терпения,
Из безнадёги и раздражения
Соткано каждое утро.

Из чего же, из чего же, из чего же слеплен каждый мой день?
Из разных пыток и разной боли,
Из одиночества, мерзкой роли
Слеплен каждый мой день.

Из чего же, из чего же, из чего же сварен каждый мой вечер?
Из злых духов и чужеродства,
Из морального уродства
Сварен каждый мой вечер.

Из чего же, из чего же, из чего же склеена каждая ночь?
Из агонии и кошмара,
Из бессонницы и жара
Склеена каждая ночь.

Sorry

Водки не пью, мяса не ем,
Имею предостаточно болезненных тем;
Я как та весьма сопливая медуза,
От тощей жопы и до самого пуза.

Простите, что эксклюзивным создал меня Бог,
А также за то, что иным быть не смог;
Прошу прощения, что к боли своей не привык,
Что временами я был зол, как бык.

Простите, что не жил, а существовал,
Что страдания недостаточно глубоко скрывал,
За часто крайне кислые и отрешённые картинки,
За слёзы в качестве даров и стены-невидимки.

Простите, что не был я смелым,
Простите, что был вороном белым,
Простите за то, что любил неумело,
Что к правде тянулся долго всецело.

Простите за то, что чего-то хотел,
Что исправить ошибок своих не успел,
Простите меня за обещания,
За мерзкие звуки и за шатания.

Простите за то, что многое помнил,
А также за то, что сам много ждал,
Простите, что “кровь сосал” и что “сок пил”,
Что акценты на милиметры я обращал.

Простите за то, что много терпел,
Простите за поиски логики, сути,
Простите, что своих демонов не одолел,
Простите за слюни будто из ртути.

Простите за тяжёлый многоразовый “мешок”,
Простите за часто нечаянный шок,
Простите за поведение а-ля “сучка”,
Простите, что не дал понянчить вам внучку.

Простите ещё за войну с моим телом,
Простите за грани и за пределы;
Простите, что грязь всю видел вокруг,
Простите, что был из меня плохой друг...

Зае

Я сидел на плитке,
Я в небо смотрел,
Мой белый склеп — это домик улитки,
В котором я охладел.

Петля меня ждёт,
Яд бьёт меня в рот,
Ножом режут живот и иголка вот-вот
Мою оборону прорвёт.

Бо-бо

Физическая боль от тупости -
Это совсем не глупости,
Это вполне реальные факты,
И по хуй — овен или рак ты!

Морозной боли сугроб
Закрывает пейзаж,
Меня ожидает мой гроб,
Чтоб опустить в подвальный этаж.

Угораздило

Очень солёное
И распростёртое,
Горечью полное,
Сбоку потёртое
Солнце ночью проснулось,
Встало и потянулось,
А дальше упало оно,
Превратившись в говно.

Лживые признания
Разрушают звания,
Статус чести и в здании
Сеют непонимание.
Тучами кровь затянуло,
Облако сосуд надуло,
А ураган в сознании
Похоронил все знания.

Словно патронами,
Будто снарядами,
Лёгкими тоннами,
Рваными ранами,
Посыпанными морской солью
Или речным сахаром с болью,
Или из озера кислотой
Бил бык лужу ржавой трубой.

Инсульты, инфаркты и прочие тромбы...
Я опускаюсь в свои катакомбы.

Мій склеп

Цей будинок — такий схожий на ліс,
В який один дідько мене якось заніс;
Цей будинок — такий схожий на склеп,
У якому мешкає темрява в мережі халеп.

Більш не з’являюся на людях,
Лише зникаю у пітьмі,
І серце вже не грає в грудях
У драматичному кіні.

На синтезаторі не грає
Моє зелене серце вже;
Навіщо і як я тут опинився — не знає,
Як і хто я такий і де мій дім є.

Краплі

Як бачу пласку дівчину
І груди її наче спину,
Кажу: йди, мала, до крамниці
Й купи собі там дві циці.

А я натягну собі капелюха,
Гарного, з дірками під вуха.
А близькі люди і любі друзі
На шиї сидять, немов цвяхи у пузі

Субота то чи то неділя,
Лежу собі дупи біля;
Мені так тепло і м’яко,
А ви всі кажете: “срака”.

Нема того, чого нема

Сліпого не навчити бачити,
Глухого не навчити чути,
А злого не навчиш пробачити
Близького й помилки його забути.

І не навчиш пустого відчувати,
Як думати ти не навчиш тупого,
Без почуттів людину не навчиш кохати
І з мертвого не зробиш ти живого.

Немає провокаторів і агітацій
Та не існує без підживлень тіло,
Нема ніяких злих маніпуляцій,
Коли мотузку лиже господарське мило.

Немає молодіжного нічого,
Є лишень старість мозку головного;
Якщо не є ти креативним,
То ти — звичайний і зовсім не дивний.

На-й!

Батьківщину — на хуй!
Зкинути б із даху й
Зіпхнути з балкону
Всю на хуй охорону!
На хуй, блін, Карпати,
А з ними — лопати!
На хуй їжу і напої,
На хуй фабрики зі зброї!
На хуй євро і біткоїн,
На хуй, професор і воїн!
На хуй йти б від божевілля
І знайти б собі дозвілля.
На хуй цукор, на хуй сіль,
На хуй кайф та на хуй біль!
На хуй насолоду,
На хуй хуй у воду,
На хуй блядську вроду,
Піклування і турботу!
На хуй Вія й на хуй Халка,
Нах, повія! Нах, давалка!
Нах Сергія! На хуй палко
Водолія, лева й Мавку!
На хуй статичні
Прапори політичні!
На хуй чорний гумор
І жарти цинічні,
На хуй мережевий rutor,
На хуй інші сайти звичні!
На хуй північ, на хуй південь,
На хуй тур, етап і рівень!
До хуїв ліцензію,
До хуїв піратів,
На хуй індульгенцію
Коміків, клоунів і акробатів!
На хуй одяг і взуття,
Слова пробачення, ниття і каяття!
На хуй магію й закляття,
На хуй попіл від багаття!
На хуй ін’єкції, барбітурати,
Пігулки й усілякі інші препарати!
На хуй цензуру і свободу слова,
А закони нехай з’їсть Ляшкова корова!

доРОГА

Он так много путей
Видел в жизни своей;
Он так много дорог
Одолеть всё ж не смог.

Видел миллиард троп,
Что вели будто в гроб;
Видел двести тропинок
В виде страшных картинок.

Триста пять направлений
К череде изменений
Позитивных тонов
Не приводят лжецов.

Сиреневые звуки
На вкус — ультрамарин;
Взял бы три убитых штуки
И сдал их в магазин.

Розовые звуки
Мне опускают руки,
Искусственные же суки
Смотрят только на брюки.

Пускай не бурят нос щуки
И масло не течёт,
Я хочу с грустью разлуки
И водопада пива в рот.

HARDCORE'ный

Любви все возрасты покорны,
А я сидел, дрочил на порно;
Любовь всех наклоняет раком,
Теперь ебусь с товарным знаком.

Сия поэзия сложна,
Для масс не предназначена;
Она - для узкого кольца
И чтоб закапало с конца.

Любви все возрасты покорны,
Сходи в кино, сожри попкорна;
Любовь — не в знаках зодиака,
Но может довести до брака.

На!

У дупу події
І сльози на вії;
На хуй кохання,
До біса знущання;
На хуй всі мрії,
На х... думи старі і
Біль акустичну,
Біль візуальну,
Біль історичну,
Біль актуальну!
Відповідальність — у сраку,
Туди ж комах і йобану собаку!
Я заїбався і більш ані трохи не хочу
Пилу собі глибоко в носа і пилу в очі,
Тож - у роздратовану піхву будь-які їбучі вірші
І у глибоке гузно приготовані власноруч борщі!
Гоу в пизду однозначно, усі вихідні,
Що, немов зелене болото, брудні!
Подорожі — теж у рожеву запалену дупку
Чи в помаранчеву калюжу від залупки!
Свята релігійні й суспільні — куди? Вірно, в пизду,
Таку, як кислий оселедець і руду!
На хуй мотоцикли й тачки,
На хер туфлі, на хер пачки!
ТБ — на хрін і інет,
На ковбаску той мінет!
На морквинку цеглу й гуму,
На сосиску Лева й Pum’у!
На хуй мови божевільні,
На хуй балачки стерильні,
На хуй язички ванільні,
На хуй ефекти білизни стильні.
На хуй йдіть, слабкі і сильні!
На хуй суконьки весільні!
На хуй родичів і друзів!
“На хуй” в році, “на хуй” в блюзі.
На хуй фауну і флору,
На хуй Біблію і Тору!
На хуй скейти й інші дошки,
На хуй виделки і ложки!
На хуй звірів і тварин,
На хуй дітлахів з шпарин!
На хуй музику й кіно,
На хуй двері і вікно!
На хуй літо, на хуй зиму,
На хуй прозу, на хуй риму!
На пісюн сніговиків,
На великий член биків!
Алкоголь і наркоту -
На хуй в грьобану “звізду”!
Доброту і чистоту
На хуй залиши Різдву!
Їжу, а також напої
Запхай до пизди рудої!
Аромати, що зіпріли,
Біжіть на хуй що є сили!
А шкарпетки, що ще тхнуть,
В індика нехай запхнуть!
На хуй, блядь, і гопоту
І інтелігенцію просту!
На хуй працю й відпочинок,
На хуй Оль і нах Іринок!
На хуй чоловіка, жінку!
На хуй, доню! На хуй, синку!
На хуй звук і на хуй смак,
На хуй, голуб, на хуй, шпак!
На хуй, бля, презервативи,
На хуй затишок і зриви!
На хуй яблука і сливи,
На хуй сніг і дощі-зливи!
На хуй секс і на хуй сон,
І прокладку, і тампон,
І дарунки й зарплатню,
Куці рукава й матню,
Зелені оливки,
Ролики й автівки.
На хуй я зкину кров у калюжу,
Надішлю на хуй пику гидку і байдужу;
На довбаний хуй усі наміри й цілі,
На хуй злі рила й мордочки милі;
А брудну цю стабільну брехню -
Під хвоста, блядь, волохатому коню! 

SOзидание Sознания

Сознание — вбок, вбок, вбок,
А тело — в сторону;
Какой уготован мне сраный срок,
Что нету с кем разделить поровну?

Белые стены у тёмного здания,
Мыслям черепа, кажется, мало
И они бьют по яйцам сознанию,
Чтоб зима поскорее на Землю упала.

Я не хочу быть первым,
Я не хочу любить стерву,
Я не хочу в свои нервы
Резко впрыскивать сперму.

Я не хочу зла деревьям,
Я не хочу воли перьям,
Я не хочу, чтобы кто-то
От меня залетел и родил бегемота.

Спок

Надёжнее из-под бровей,
Уютней там, где нет щелей,
Теплее тем, кто без цепей,
Спокойнее есть без ужей.

Спокойнее в кромешной тьме,
Спокойнее в злой тишине,
Злой в отношении к тюрьме,
В которой так херово мне.

Уютнее сидеть в кустах,
Свой бизнес строить на мышах,
На серых слабых их плечах,
Но чтоб крутились на глазах.

Уютнее вдали от перекрёстка,
Уютнее возле стены,
Уютнее в углу, где горстка
Ютится приспешников правой стороны.

Спокойней без кого-то позади
И легче, если есть свет впереди;
Спокойнее жёлтый вкус чувствовать
И легче жить, а не страдать.

Ниже дна

Мир не потухнет за три дня — он не успеет,
Живу на кухне без тебя, где пол потеет;
Всё может рухнуть в один миг и не заметит
Ещё вчерашний близкий друг, как потемнеет
Всё в городах и в злых глазах тех, кто беднеет
Вот так вот прямо на глазах и отрезвеет
Сводящий счёты с жизнью мозг и озвереет
Рука, которая сковороду на костре греет.

Отравлен ложью весь наш мир и перепродан,
Пусти же нож под кожу ты и пусть поломан
Мир также будет у виновных и будет скован
Последующий каждый шаг и уготован
Им долгий путь через поля и срок оторван
И от секунд, и от минут, и от часов шестидесятых… Стоп-кран!
А завтра было то же самое, что будет и вчера,
Опустится в небо луна, стоя на месте, пойдёт взрослая детвора.

Чистая грязь, где хорошая мразь лживо клялась
О вкусной гадости, о грустной радости и завелась
В мрачном веселье, трезвом похмелье, дневной ночи
Во светлой тьме, мягкой стене, где вокруг — врачи,
Окончена вечность за три шага до начала,
Где новорождённая дочь не закричала
Итальянские песни на островах испанских,
Написанных в соавторстве с бардами слов пацанских.

Неоднозначно

Погладит мальчик из гвоздей букет,
Замажет кетчупом томатным весь паркет,
Запачкает интимными он мыслями диван,
Измажет стены знаками бегущий таракан.

Что говорить при помощи глухих ушей,
Кричать уставшими и потными глазами,
Когда прям в небо опускают волосами вшей
Не с Оскарами, но с премиями и призами!?

Немыми ртами песнь печальная поётся
О том, что сердце больше не дерётся,
О том, что больше тело не спонсирует
Желания и больше не вибрирует.

Застывшими движеньями напишутся полотна
О тех, кто пообедал и поужинал не плотно,
Без вкусов, витаминов и не сытно
И, не насытившись, лёг спать вольготно.

Трудно крыльями письма писать,
Сложно правду нести и не лгать,
Архисложно личное ждать,
Там, где тех нету, кто смог бы дать.

Трудно стоя лежать на спине,
Сложно вечно стоять в стороне,
Архисложно идти на колёсах,
То бишь ехать, как на паровозах.

Мясные овощи растут на огороде
И смотрят по-английски на природу,
Которая сейчас в тренде и в моде,
Как старый виски в морозную погоду.

За снами — сны, за днями — дни,
Коль не ударишь, так хоть пни;
Где были сосны — теперь пни,
Зато народу к радости они!...