Мимо полотенца, мимо постовых,
Мимо чили-перца, мимо заварных,
Мимо злых бордюров, первых и вторых,
Возле ламп и абажуров тигр мой притих.
Парнокопытное, членистоногое,
Людьми забытое, морями омытое,
Столь любопытное и пьющее многое
Лицо язвами убитое и горем умытое.
Хотел бы себе дом он, а не здание,
Хотел бы яркий холм он, а не звание,
Хотел бы много счастья, а не знания,
Хотел собрать все части да от издания.
Желал, хотел неделями он напролёт,
Хотел, что аж сводило ноги и живот,
Мечтал шароподобными он сутками,
Пока на юг не улетели его нервы с утками.
Неделями, что круглые как круглый мяч,
Он слышал вновь и вновь: «надёжнее запрячь
Ты ото всех свои слова и даже помыслы -
Пускай их греют снова лживые домыслы».
Он не хотел греха на душу взять и не хотел напрячь,
От принципов лоха его избавил добрый врач;
Не беспокоили его дела давно минувших дней
И те, кого он знать не знал на протяжении жизни всей.
Перегорело тело, перепылала душа,
Перетлело всецело тело, будто у малыша;
Прошли стороною планы, прошли стороной бои,
Теперь поминают стаканы, а ты его не буди.
Хороший повод поставить в кастрюле варить бигуди,
Хорошего пива поставить, позвонить и сказать: «приходи»,
Хороших слов стандартных форм наговорить три тома
И наконец-то на смертном одре поджечь матрас из соломы.
Мимо чили-перца, мимо заварных,
Мимо злых бордюров, первых и вторых,
Возле ламп и абажуров тигр мой притих.
Парнокопытное, членистоногое,
Людьми забытое, морями омытое,
Столь любопытное и пьющее многое
Лицо язвами убитое и горем умытое.
Хотел бы себе дом он, а не здание,
Хотел бы яркий холм он, а не звание,
Хотел бы много счастья, а не знания,
Хотел собрать все части да от издания.
Желал, хотел неделями он напролёт,
Хотел, что аж сводило ноги и живот,
Мечтал шароподобными он сутками,
Пока на юг не улетели его нервы с утками.
Неделями, что круглые как круглый мяч,
Он слышал вновь и вновь: «надёжнее запрячь
Ты ото всех свои слова и даже помыслы -
Пускай их греют снова лживые домыслы».
Он не хотел греха на душу взять и не хотел напрячь,
От принципов лоха его избавил добрый врач;
Не беспокоили его дела давно минувших дней
И те, кого он знать не знал на протяжении жизни всей.
Перегорело тело, перепылала душа,
Перетлело всецело тело, будто у малыша;
Прошли стороною планы, прошли стороной бои,
Теперь поминают стаканы, а ты его не буди.
Хороший повод поставить в кастрюле варить бигуди,
Хорошего пива поставить, позвонить и сказать: «приходи»,
Хороших слов стандартных форм наговорить три тома
И наконец-то на смертном одре поджечь матрас из соломы.
