Последняя глава

Я давно уже не я и пройдена глава,
Где цепко задевала чья-нибудь молва,
Где моим кирпичным планам был дан зелёный свет...
Было это и другое, теперь всего уж нет.

Погашен личный свет в комнате сознания,
Ждёт порция очередная боли и страдания,
А в тёмном уголке души костёр ещё горит,
А кровь всё так же быстро, безостановочно спешит.

А мозг усердно трудится и перенапряжение,
Увы, но негативно не воздействует на рвение
Сердечного мотора двигаться вперёд,
Где уж давным-давно его никто не ждёт.

Я забываю город и устремляюсь в небо,
Где всем хватает зрелищ, где всем хватает хлеба,
Где нету дней ни впереди, ни позади,
А есть сиюминутный миг с гармонией внутри.

Я расстаюсь со всеми: близкими, далёкими,
И с органами тоже: почками и лёгкими,
Руками и ногами, что плохо так служили,
Мозгами, что существовали, а не жили.

Звери!

При помощи острого-приострого ножика
Зарубали безбожно бедного ёжика;
Мятую папиросу и две тонкие спички
В дар преподнесли рыжеволосой лисичке.

Рваные колготки, шаловливые пальчики -
Всё это у зайчих, которых дерут зайчики;
Мартини оказалось мало, догнались Джин-тоником
Опухшие от голода и голубые слоники.

Сильнейшие струи бьют прямо в ладони,
Которые есть у макаки, которых нету у пони;
Водку в рюмках разводят с помощью Кока-Колы
Не гиены, не киви, а патриотично настроенные пчёлы.

Выползают обнажёнными из акриловой ванны
Три майских жука, два навозных жука и две игуаны;
Вошедший в спальню очень возбуждённый варан
Оторопел, увидав, как за мылом наклонился кайман.

Нельзя не любить бутерброд из серого хлеба и сала -
Об этом знают гризли, панды и развратная коала;
Голливудская лыба, глубокая глотка и влажный рот -
Достояния животного с названьем бегемот.

Вся такая в кружевном белье и на высоких шпильках
Вышла в люди, не стесняясь, тихоокеанская килька;
Затруднённое дыхание, капает эякулят, капает пот -
Достиг финишной черты друг наш кашалот.

Белки — прелестно-пушистые лесные существа,
Свою жизнь не представляют без запретного вещества,
Коим, бывает, выступает метамфетамин,
Которым также периодически балуется ламантин.

Бычок — не окурок и не рыба, это сын коровы,
Что вырастет и станет в стаде бычарой новым;
Изменником оказался у ядовитой кобры муж,
И геем ко всему, ведь привлекла не гадюка, а уж.

Когда обдолбается, то смелеет и, не зная страха,
Ищет на целюлитную жопу приключений черепаха;
А ара тоже совсем страх потерял и, нагнув какаду,
Зарядил ему не по-детски прямо в пи... пикантной ночи вам!

Узелок завяжется...

Узел ли, петля ли
Шею мою обнимет,
Знаю лишь — сломали,
Теперь крематорий примет...

…Тело моё в изъянах
И душу мою в рубцах,
Со взглядом глаз стеклянных
Очутюсь не на облаках...

…А в пламени с запахом серы,
Где рядом коптится Путин
И черти, не зная меры,
Доить будут литры люти...

…Из волосатых сосков Брежнева или Сталина,
Растолстевших таких и в красно-жёлтых прыщах,
Затаившихся в советско-имперских развалинах,
Где никак не разложится до конца их вонючий прах.

Овощ

Говорящая картошка — это я,
Пусть свинья немножко я, но зато твоя;
Я — зануда и ворона белая,
Я как кукуруза с волосами спелая.

Я подобен фрукту пукающему,
Также, как продукту и гниющему;
Я имею демона внутри, а торс худее,
Расползаются мои слова, как змеи.

У меня и с червяком есть общие черты,
Квест большой — как полюбила меня ты;
Это — чудо и, наверно, волшебство,
Ежели учесть моё естество.

Бах!

Пуля с губами из металла
Мой лоб сегодня поцеловала,
А на потолке не помады след -
Там из черепа с мозгом паштет.

Играет на нервах со скрипкой смычок,
Палец трёт спусковой крючок,
Имя ему Железный Курок,
Аннексирован мозгом моим потолок.

Шторм в сознании, вихрь чувств,
Череп мой стал полупуст,
Воздух провёл кусочки мозгов,
Что, вися над столом, напомнили плов...

… С кусочками мяса, рисом и овощами,
А вместо чеснока, глазными яблоками,
Парой зубов и пучком волос...
Я доказал, что в своей жизни босс.

Откуда я был — сиё непонятно,
Зачем я здесь был — загадка,
Смирился уж было, хоть и отвратно
Ежедневно мне было и гадко.

Хотелось же жить, но существовал,
Зря планы строил, теперь я устал;
Жить я хотел, но не получалось,
Суицид — это всё, что осталось.